Русских немцев скинхеды не любят
Одной из самых социально развитых стран в мире считается Германия. Как в этой стране построена работа с трудной молодежью, в том числе с нашими бывшими соотечественниками, которых, как известно, в нынешней Германии немало? С какими проблемами приходится сталкиваться социальным службам этой страны и как они решаются? На эти и другие вопросы "НП" отвечает Александр Файн, директор Института подростка, известный в Петербурге специалист по работе с уличными детьми и подростками, работающий сегодня в одном из берлинских феррайнов (общественная организация).

- Александр Павлович, легко ли адаптируются русские немцы в новых для них условиях?

- У многих возникают проблемы. Наши, как известно, любят подраться. А в Германии вообще это явление очень редкое. Там за оскорбление можно получить очень жесткое наказание, а уж телесные повреждения считаются и вовсе страшным преступлением. Русские немцы выросли в других условиях, воспитывались по другим правилам. Наше "формирование героя" - тебя бьют, а ты молчи - приводит к тому, что отверженные старшеклассники вынуждены пересиживать перемены на этажах с младшими школьниками, чтобы не быть объектом насмешек и издевательств. Поиск слабого в отечественной школе очень распространен. Попадая в немецкую школу, наши тоже пытаются найти себе сверстника "для битья". Но, оказывается, не тут то было. Немецкие дети с раннего возраста знают законодательство, им давно внушили правило "Государство тебя защитит". В школе государство - это учитель, который объясняет: "Не давай сдачи, за это ты можешь сесть в тюрьму, скажи старшему, который накажет обидчика". И подростки откровенно, как у нас сказали бы, ябедничают. (Кстати, именно поэтому в армии там вообще не знают, что такое дедовщина.) Эмигранты быстро это понимают и в школе ведут себя тихо. Но когда выходят на улицу, где всегда можно найти выпивку или наркотики, становятся агрессивными, бьют витрины и дерутся.

- Почему там, в благополучной стране, подростки тоже стремятся на улицу?

- По разным причинам, у русских это начинается, как правило, с семьи. Муж и жена, будучи в России не самой дружной парой, обнаруживают через год после переезда в Германию, что вполне могут прожить друг без друга, не нанеся при этом материального ущерба ребенку. Они разводятся, а ребенок уходит на улицу. Впрочем, у самих немцев тоже подобных проблем немало. Поэтому очень остро стоит вопрос интеграции. Кстати, именно этим я сейчас и занимаюсь в одном из районов Берлина, работая с коренными и русскими немцами в феррайне. Мы создаем work-shop, на самом деле это обычные кружки, в которых пытаемся с помощью модного музыкального увлечения рэпом и техно приобщить молодежь района к общению через самоуправленческие мероприятия.

- Это как бы музыкальные безобидные направления, а насколько серьезно сегодня в Берлине движение скинхедов.

- Это не волки улиц, как у нас. И вообще, от русских скинов они очень отличаются, в первую очередь идеологией. Во-первых у них все понятно: эмигрант - враг, "Германия для немцев", а нашим трудно даже определить, кто же такой "русский". Во-вторых, немецкие скины используют агрессивную символику, но никогда - фашистскую. Хотя в отличие от рядового немца, чрезвычайно закомплексованного в вопросах антисемитизма и нацизма, скины подобными комплексами не страдают, просто за фашистскую символику в стране предусмотрены очень суровые наказания. Тем не менее у бритоголовых в стране много сочувствущих. В основном в рабочих районах популярны бритые затылки и высокие ботинки. Наиболее агрессивны скинхеды в восточном Берлине. Скорее всего, потому, что там значительно ниже уровень жизни населения - средняя зарплата, например, меньше, чем в западном, на 30 процентов. Недавно прошло несколько процессов в судах по поводу организованных скинхедами взрывов в общежитиях, где проживали эмигранты.

К переселенцам из России скины поначалу относились спокойно. Потом наши сами стали вести себя неадекватно, собирались в примитивные хулиганствующие группы, оскорбляли: "Вы, немчура, мы вас как в 45-м..." В итоге скины к врагам нации причислили и русских немцев.

- Система социальной работы с трудными подростками в Петербурге во многом построена на примере Запада. И хочется думать, что еще немного, и мы достигнем "их стандартов". Насколько реально отличается наша молодежная политика от той же немецкой?

- Что такое молодежная политика Германии, в двух словах не объяснишь, настолько это многообразное и разностороннее явление. Там совершенно иной подход к семье, его можно назвать подростко-центристским. То есть всем миром решается конкретная проблема конкретной группы в конкретных обстоятельствах.

Допустим, появилась проблема турецких эмигрантов. Или стало слишком явным социальное расслоение общества после того, как стена упала и бывшие окраины оказались в центре города, на самых дорогих площадях. То есть возник целый куст новых проблем после объединения плюс дополнительная эмиграция.

Кто их будет решать? Не бюрократ, который получает на это деньги. И не возникшее ниоткуда государственное учреждение для решения определенной задачи. Появляется некто, имеющий соответствующее высшее образование, получивший диплом социального работника или психолога в самой Германии. Он создает так называемый феррайн - общественно полезную организацию, которая предлагает государству свой проект решения определенной проблемы, выигрывает конкурс и получает от государства деньги для работы. Чиновники, перечисляя деньги, опираясь на общественные организации, действуют на уровне здравого смысла, как это делает обычная семья, собравшись за круглым столом, чтобы решить свои проблемы. Главное, чтобы обыватель-немец за своим кухонным столом был согласен с таким решением, то есть его мнение обязательно учитывается.

Работа построена так, что с одним и тем же подростком, оказавшимся в кризисной ситуации, работают одновременно несколько организаций. Как только он попадает в поле зрения одного социального работника, допустим школьного - и с ним работают специалисты в учреждении; выходя на улицу, подросток оказывается объектом внимания сотрудника уличной службы, который предлагает ему занятия в разных кружках, секциях. В зависимости от ситуации с подростком работают разные специалисты. Были суицидальные попытки - направляется в кризисный центр для работы с психологом. Требуется профессиональное образование - ему предлагают несколько специализированных курсов на выбор со сроком обучения от трех месяцев до пяти лет. Не может жить в семье - ему снимают жилье, в 14 лет там подросток уже имеет право уйти из дома, и ему будут оплачивать квартиру. Кстати, поэтому там нет такого хамского отношения к детям со стороны родителей - ребенок просто уйдет. Чиновники только координируют работу социальных служб по поводу каждого конкретного ребенка, собирают совещания, на которых оценивают результаты и обсуждают, что еще необходимо предпринять. Могут даже нанять конкретного педагога для одного подростка. Сейчас, кстати, они широко применяют принцип педагогики выживания и переживания. То есть отправляют подростка и взрослого человека в другой город или даже в другую страну, где он должен суметь адаптироваться и справиться со своими переживаниями, неуверенностью, страхами. Кстати, некоторых возят даже к нам, в сибирскую деревню.

- То есть вы считаете, что главное отличие работы с трудными подростками в том, что они в состоянии устроить вокруг одного ребенка определенную зону поддержки, а мы - нет.

- Я думаю, что главное все же в другом - в том, что там не государство занимается, например, помощью бывшим проституткам, больным СПИДом или тем же трудным подросткам, оно доверяет эти функции населению, то есть общественным организациям. Ни в одном государстве не найдется столько чиновников и государственных учреждений, способных решить множество молодежных проблем, - это нереально. Значит, надо искать выход из этой ситуации и доверять гражданам своей страны. Что и делается в Германии, где все основано на доверии к общественным организациям и людям, которые в них работают.

Записала Ирина ДОНЦОВА